пятница, 15 апреля 2011 г.

ЧУШЬ ВСЯКАЯ, ПРОДОЛЖЕНИЕ

Однажды папа наводил в доме порядок. В кухонном шкафу в отделении с вилками, ложками и ножами он разложил тампаксы, предварительно вынув из упаковки, хвостиками в одну сторону, а головками в другую.


У Саодатика спрашивали: "Ты говоришь по-русски?" Она утвердительно кивала головой. Она показывала на свои глаза и говорила: "Это кози". На лоб - "Это пещонаи", на волосы: "Это чачи" и т.д.


Дед мой был очень худой, с тонким носом. Он целовал меня церемонно в лоб и говорил: "Кузичок, унутма, "Homo homini lupus est". "Козочка, не забудь: "Homo homini lupus est".
Бабушка любила мне рассказывать проишествие, связанное с соседской девочкой, которая любила возиться со мной, которая была меня старше. Мне было три года. Однажды эта соседка обозвала меня дурой. Я так долго плакала, несмотря на то, что она просила прощения, что в конце концов пришли её родители и даже бабушка с дедушкой, уговаривая меня простить её. 

Как-то у нас дома не было будильника и вообще часов, наручные остановились. Была весна и рассветало рано. Мама меня разбудила. Я встала, оделась и т.д. и пошла в школу. Меня насторожило то, что на улице почти никого не было. Я с ужасом подумала, что опоздала. Школа была закрыта. Обычно через нек. время после звонка её закрывали. Я была примерной девочкой  в те времена. Не прогуливала и не опаздывала.
Конечно же я стала плакать и побрела домой. По дороге мне встретился наш сосед. Само собой он спросил о причине моего горя. Когда я ему ответила, он долго смеялся. Было от силы семь утра.


Чича приходил домой и первым делом опрокидывал на ковёр ящик с игрушками. Убирать ему их потом не хотелось. Я ему сказала, что раз они так разбросанны по полу, значит они ему больше не нужны, и мы их отдадим бедным детям. Чича подтвердил эту мою мысль, добавив, что он уже большой. Я ему позволила взять из кучи самую ему дорогую игрушку. Он взял одну, подержал в руке, положил, взял другую. Некоторые игрушки он попытался припрятать. Я сказала, что так не честно. Он долго раздумывал. Тогда я ему сунула пустую коробку и сказала, что все игрушки, которые в коробке, он может оставить себе. Через две секунды все до одной были в коробке. Потом вопрос о бедных детях уже не ставился на повестку дня. 

Мы сидели за столом во дворе и пили чай. Явно не хватало сладкого к чаю. Бабушка как раз сварила на зиму варенье. Пришлось мне своровать банку, пока бабушка смотрела свои нескончаемые концерты по телевизору. Чайные ложки куда-то пропали. Я взяла суповые из раковины и вымыла их. Мы водрузили банку посреди стола и ели варенье большими ложками. Тут бабушка неожиданно вышла. Я быстро сунула банку под стол. Ложки нам спрятать  не пришло в голову. Бабушка сказала, что мы уже совсем с ума сошли. Докатились до того, что пьём чай столовыми ложками.

По ночам ко мне и моему брату приходили друзья. Они перелезали через забор и залезали в наши комнаты в окно. Дверь в бабушкину комнату бывала закрыта. Мы играли на пианино, горланили песни, танцевали и пр.  Бабушка всегда рассказывала о том, какой у неё чуткий сон, и как мы после девяти вечера укладываемся спать, не то, что другие плохие молодые люди. Единственно, чего она не могла понять, это жалоб соседей на ночной шум.
Смирнова долго по привычке ходила ко мне в окно уже после замужества со своей маленькой дочкой. Предполагаю, что она даже не знала, где у нас дверь.


Моему брату было около семи лет. Он был чёрный от загара и очень худой. Лежал на диване и говорил прабабушке: «Бабуся, твой смертный час пробил». Прабабушка била его тяжёлым кулаком по торчащим рёбрам. Раздавался глухой стук и смех брата.

Если мы не слушались, прабабушка говорила: «Сейчас я вас опозорю перед всеми. Она выходила на середину двора и причитала почему-то по-русски: «Народ, народ! Помогайт, помогайт, родная внучка убивайт, убивайт!» Привычные соседи не реагировали.


У двоюродной бабушки мы резались в карты. Всем захотелось вина. Двоюродная бабушка прятала вино в своей спальне. Так как она сидела перед телевизором прямо в соседней комнате, вынести бутылку у нас не было возможности. Тогда меня послали к деду. Я ему сказала, что он такой добрый и умный. Как там было, когда он был молодой? Он только начал рассказывать, потом спохватился и сказал: «Тебе чего надо? Денег?» Тут я раскололась. Он зашёл в спальню и под своим чапаном вынес нам бутылочку. Он был глух. Бабушка тоже выходит к нам и спрашивает: «Вы ворота на ночь заперли?» «Нет, мы не пили» - отвечает дед.

В Ташкенте на ВДНХ была выставка продукции сельского хозяйства США. Четверо моих двоюродных братьев подростков пошли туда. Забор территории ВДНХ патрулировали милиционеры. Братья перелезали через забор в разных местах. Трём удалось перелезть, одного поймали. Он подошёл к входу и присоединился к группе колхозников, ударников коммунистического труда. Среди них был слепой дед с палкой. Мой двоюродный брат подошёл к нему и взял его за руку. Как только они попали внутрь, он без зазрений совести оставил беспомощно озиравшегося старичка на произвол судьбы.

Деревянный пол на кухне был покрыт сверху линолеумом. Перед холодильником дерево прогнило и получилась мягкая вмятина в полу. Так как к холодильнику чаще всех подходила бабушка, дети назвали эту ямку «ловушкой для бабушки».

Пришли к нам свататься две женщины. Дело обычное. Обе в блестящих платьях с большими пёстрыми цветами, в платочках с люрексом и при своих громадных рубинах и изумрудах на натруженных, грубых руках и в ушах, с отвисшими от тяжести массивных серёжек мочками. Праздничный наряд дополняли золотые зубы. Одна из женщин, что постарше, рассказывает, что у неё десять сыновей, стадо баранов, пара коров. Она жалуется на то, что на старости лет должна и за скотом ухаживать и готовить и обстирывать сыновей. Что обязательно ей нужна помощница. Бабушка тогда ей ответила: «Дорогая, от современных невесток Вы этого не дождётесь. Она ещё и детей нарожает, а сама будет уходить на работу. Так Вы ко всей Вашей работе будете ещё и маленьких детей растить».