АФГАНСКИЕ ГЛАЗА

...отправились на фронт ребята,

ушли, простившись навсегда,

кто ж знает, как судьба распорядится,

кому вернуться будет суждено,

а кто поляжет на поле боя...

Жан


Пост Пататинки о творчестве Стива МакКарри, в частности, фотография афганской девочки, напомнили мне то время и обстоятельства, при которых я впервые увидела такие глаза.

Начну издалека.

Когда началась война в Афганистане, если вы помните, мы узнали об этом только по «Голосам Америки». Я была тогда школьницей. Мама с братом должны были лететь из Ташкента в Москву. В аэропорту творилось невообразимое. Как мы узнали позже, производилась переброска войск в Афганистан. Рейсы задерживали, не давая людям никакой информации. Народ ждал сутками. Уже на подступах к зданию аэропорта люди с их вещами спали вповалку. Благо мы жили не далеко, и у нас были знакомые, которые должны были предупредить о вылете. Поэтому мы вернулись домой к бабушке и спокойно ждали.

Через несколько лет я поступила в Университет, на вост. фак. Наших мальчиков забрали в армию в Афганистан. Было странно, что только вчера они сидели с нами за партами, беспечные и смешливые, а через пару дней висели их портреты с траурной каёмкой. Полкан с военной кафедры и другие преподаватели рассказывали, что, дескать, такой-то погиб по пьянке или по глупости, что ничего опасного там не происходит.

Если раньше у девочек ф-та были занятия медициной (готовили медсестёр запаса), начиная с нашего набора нам, как и мальчикам, ввели курс «Идеологии и спец.пропаганды». 

Каждый четверг мы выстраивались на плацу перед военной кафедрой в военной форме и дефилировали с песнями и пр. перед трибуной с полканом и начальником кафедры. На одном из первых уроков нас попросили в виде эксперимента написать листовки, заранее ничего не объяснив. Потом полкан их зачитывал. Большинство из них было примерно такого содержания: «Товарищи американские солдаты, мы сильнее, мы победим. Сдавайтесь!» или «Господа капиталисты, мы идём, вам капут!» (В более ранних публикациях я уже немного говорила об этом моём периоде жизни и творчества.)

Нас, девочек, готовили для работы среди мирного афганского населения. Так как мужчин в селениях не было, все воевали, там оставались только женщины, дети и старики. Соответственно, работать с ними должны были женщины. Тем более, что этнически мы близки. В Афганистане около 40% населения – узбеки. Мне врезались в память слова полкана о том, что сначала в кишлаки будем заходить мы. Если мы не выполним поставленную перед нами задачу, не сможем склонить население на нашу сторону, после нас пойдут каратели. Он так и говорил: «Смотрите в глаза этих людей и помните, что их жизнь зависит от вас». Слава богу, вроде бы никто из наших в Афганистан не попал.

Каждое лето в Узбекистан привозили афганских детей. Размещали их в пионер. лагерях, лечили, откармливали и отсылали обратно. Для этого фрахтовали целые самолёты. Бабушка, собирая меня в дорогу в лагерь, говорила: «Ты их не целуй. Они могут тебя заразить.»

Я была очень тепличная. До сих пор удивляюсь, как бабушка меня отпустила. Провожать меня пошла тётя. В лагере, в котором я должна была работать, я была самая младшая. Не знаю, что там тётя наговорила обо мне остальным, но они за меня тряслись. Следили за тем, чтобы мне не было жарко или холодно, сначала кормили и поили меня, заботились о моём комфорте и т.д.  Первым делом наши мальчики сворганили мне браслет от сглаза. У афганцев, якобы, глаза чёрные – глазливые. Добыли два бусинки, нанизали их на верёвочку и привязали к моему запястью. Чингачгук (в миру просто Шухрат) с завываниями прочитал какое-то заклятие. Никогда бы раньше не подумала, что наши мальчики настолько суеверны и, вообще, знают о таких вещах, да ещё так подробно. Я всё ерничала, «случайно» рвала этот браслет. Мальчики ползали на четвереньках выискивая бусинки, я их пинала, забиралась к ним на спину... В общем, хулиганила. Не знаю, как они меня терпели.

Продолжение следует...