АЛЬПИЙСКАЯ БАЛЛАДА

"Я на детей в детсаде глядя,

Узнал один большой секрет.

Они всё мини-тёти, мини-дяди,

Детей средь них, как не было, так нет."

Александр Сидоровнин

Знаете ли вы, что представляет из себя ребёнок 11-ти лет? В течение пяти дней интенсивного погружения в этот мир я обнаружила к своему бескрайнему изумлению (брови у меня так и остались поднятыми высоко на лбу), что они такие же, как и мы. Те же амбиции, те же интриги, та же жажда счастья и признания, любви. Всё это гораздо более интенсивно и ярко выражено, чем у нас.

Начнём с девочек – «Ladies first ! » В этом возрасте они крупнее мальчиков. Интриганистые, хитрые и кокетливые. Кучкуются и шушукаются, бросая на окружающих насмешливые взгляды. При приближении придают лицам ангельское выражение и говорят приторные комплименты. Всесторонне любуются собой во всех отражающих предметах и ёмкостях. Мечтают о принце и ждут его воплощение в одном из мало-мальски подходящих особях мужского пола с нетерпением. Причём сами наделяют его всеми желательными качествами.

Теперь о мальчиках. Маленькие, с детскими хорошенькими и трогательными лицами. Хвастаются, вечно состязаются во всём – в том, кто выше плюнет, кто дальше и метче помочится, не говоря уже о том, у кого папа сильнее, а мама красивее. Вот вам типичный пример. Один такой мальчик рассказывает: «Мой папа самый большой и сильный. Он каратист и космонавт. Он одной левой завалит всех ваших пап и братьев!» Тут другой такой же, тоже невозможно грязный, драный и всклокоченный насмешливо отвечает: «Да мой папа твоего одним плевком зашибёт!» У обоих папы маленькие, мирные, пузатые очкарики. Никому, и даже им  самим в первую очередь, в голову не придёт, что их можно так охарактеризовать.

Да, я значительно пополнила свой запас ненормативной лексики. Мальчики этого возраста иначе разговаривать между собой и не умеют. Интересно, что отборный, хотя и несколько наивный мат у них смешан с детскими «зизи» и «кака». Один пухлый малыш с леденцом в зубах рассказывает о том, что вчера разнообразно поимел одну клёвую тёлку "вот с такими формами" десять раз подряд к её величайшей радости у удовлетворению. (Вы обратили внимание на мой архаичный жаргон эмигранта? Мне не так давно об этом сказали мои одноклассники. Такими словами уже никто давно не пользуется. Ладно уж, как могу. Как в задачке про бассейн, в который с одной стороны заливается, а из другой выливается.) Тогда другой такой же розовый и златокудрый насмешливо ему отвечает: «Да у тебя даже подмышки ещё не воняют!» На что первый выкрикивает, замахиваясь: «У меня не воняют? У меня уже там четыре волоска длинных торчат!» Тут в беседу вмешивается подтянутая, вроде бы корректная на первый родительский взгляд учительница, выкрикивая неожиданно грубым и сиплым, переходящим в пронзительный визг голосом: «Молчать! Десерта лишу! Домой отошлю! Двойку за поведение поставлю!» и спокойно продолжает щебетать с директором заведения, в котором мы имели удовольствие пребывать. Это так мы отдыхали в промежутках между карабканием по горам, и занудными рассказами о флоре и фауне специально нанятых для этого людей.

В первый же день пришёл пчеловод вместе с улеем. Сам он был удивительно похож на гигантскую пчелу. Заострённый нос, волосы бобриком, чёрный вельветовый жилет на жёлтой рубашке с чёрными полосочками,  жёлтые шорты и мохнатые (альпиец тоже) конечности, которыми он неустанно сучит. Монотонный голос его слился с жужжанием пчёл. Я сидела напротив него, тёрла глаза и пыталась подавить приступы зевоты. Даже дети, пожужжав, уснули. Он понимающе улыбнулся и сказал, что у всех такая реакция на свежий горный воздух. 

У пчёл этих просто страшная судьба. Их счастье, что им некогда задуматься об этом. Ведь стоит им на минутку остановиться для того, чтобы подумать, как их съедят. (Вот и у нас так. Чуть что, первым делом уничтожают интеллигенцию, пока они чешут затылки и грызут в задумчивости ручки. Даже очки протереть не успевают). Весь уклад их жизни (если их бесконечное копошение и взаимосъедение можно так назвать) подчиняется обслуге пчеломатки и личинок. Бедных трутней сразу после оплодотоврения матки ей же и скармливают. Ей же нужна пища и для репродукции тоже. Поскольку они мелкие, живут они мало. Все процесы у них ускоренные. То есть эксплуатация трутней одноразовая и почти безотходная.У людей трутней мужчин используют гораздо дольше и интенсивнее. Мы всё-таки гуманнее. А если матка чересчур расплодится, то её тоже того..., с аппетитом. Типа: «Кто не с нами, того мы съедим». Для восстановления экологического баланса. Дальше я уже не слушала эту душераздирающую трагедию. Я уснула. Опытные организаторы этой лекции заранее постелили на полу одеяла. Так что дети и взрослые уснули прямо на них, без риска падения со стула.

Следующее мероприятие проводилось в горах. Мужик с громадным крючковатым носом, маленькими, глубоко посаженными глазами и вертлявой головой, размахивая длинными руками рассказывал об (вы уже догадались?) орлах. До этого он нудно что-то говорил о своих чудесных детях. Так вот, орлы, почти единственные существа на земле, у которых самец принимает участие в выкорме и воспитании детёнышей. Видимо, поэтому его не поедают ни быстро, ни медленно.

На этой оптимиптичной ноте я заканчиваю вторую часть альпийской серии. В следующей речь будет идти либо о разбитых навек сердцах (поэты сразу возбудятся, я надеюсь), либо о красотах альпийской флоры (где у нас там ботаники?).

Продолжение следует...