РОМАН О ЛЮБВИ К ПРИКЛЮЧЕНИЯМ. ПРОДОЛЖЕНИЕ ГЛАВЫ О СОВАХ И ОДЕЯЛАХ

Продолжение. Начало в предыдущих публикациях. Может, когда-нибудь, как всякий порядочный графоман, сподвигнусь перенести роман в отдельный раздел и сделать оглавление.

Лайла с трудом просыпалась по утрам. Она сразу же звала бабушку, которая прибегала с ласковыми причитаниями. Лайла умывалась, завтракала, и они с бабушкой наряжались и причёсывались. Лайла выбирала для бабушки косынку. Обе - и бабушка, и Лайла были такие довольные друг другом. Для Лайлы не было никого на свете красивее бабушки.

На улице они встречали соседей и знакомый, у которых всегда было что-нибудь припасено для Лайлы - конфетка, печенье или яблочко. Сверкали витрины, в которых отражались улыбчивая бабушка и маленькая Лайла. В магазине Лайле опять перепадала конфетка. Бабушка никогда не говорила о микробах, и запретов на перекусы до обеда не было. Иногда они заходили в магазин игрушек. Раньше Лайла капризничала, как и другие дети. Однажды папа ей объяснил, что она ставит людей в неловкое положение своим поведением. А может, вот, у них нет денег? Хотя Лайле тогда было только два года, она запомнила эти слова папы на всю жизнь.

В один из таких походов бабушка купила Лайле чёрный пластмасовый грузовик. Лайлу это очень удивило. Во-первых, игрушки бывают редко чёрными. Во-вторых, она ведь девочка. Ей обычно дарили кукол. Но Лайла была рада. Грузовик был чудесный, блестящий. К нему привязали верёвочку, и в нём можно было катать кукол. Сама она на него сесть не смогла. Он был чересчур мал. Кошку туда тоже усадить не удалось.

Когда они подходили к дому, Лайла всегда вспоминала, что сегодня она не была гостем. Они шли к двоюродной бабушке. Лайлина бабушка говорила своей сестре: «Ты не можешь принять Лайлу, как гостя?» Двоюродная бабушка начинала суетиться и накрывать на стол. Они пили чай на застеклённой террасе. Круглый диван с металлическими закруглёнными подлокотниками был облицован сукном с изображением мельниц и прачек в чепчиках, длинных платьях и фартуках, в сабо. Так у Лайлы появились первые ассоциации с Голландией и гобеленами. Стулья были деревянные с соломенными плетёнными сиденьями. Так и хотелось сунуть в дырки палец или карандаш. Эти стулья почему-то на всю Лайлину жизнь вызывали воспоминания о дедушкиной майке и почти таких же, только гораздо более мелких дырочках, его шляпой и ботинками. К этому примешивался запах «Шипра» из тёмно-синей пузатой бутылочки с резиновым грушевидным пульверизатором.

В коридоре у двоюродной бабушки была швейная машинка «Зингер», на которой бабущка шила кривые ситцевые домашние платья для дочерей и такие же кривые трусы для сыновей. Внизу была педаль в виде металлической решёточки и колесо. Можно было садиться на эту педаль, крутить колесо и представлять себя в машине.

Над диваном висел отрывной, засиженный мухами, календарь. Такой календарь всегда будет ассоциироваться для Лайлы с радио, работающим круглосуточно, и с залапанным, грязным выключателем на такой же грязной и потёртой стене.

Это было длинное-предлинное утро, полное ярких красок, звуков, радости и любви. Лайла была совершенна, как и весь мир вокруг.

Продолжение следует....