РОМАН О ВЗАИМНОЙ ЛЮБВИ К ПРИКЛЮЧЕНИЯМ. ГЛАВА - ТРУДОВЫЕ СОБАЧЬИ БУДНИ

Первая глава о попах

Вторая глава о странной собаке и географии Нептуна

Третья глава о Профессоре Тузеншнауцере

Четвёртая глава о чудесах

Пятая глава - сейчас узнаете сами

"Быть псом судьбина не позорная,
Пусть взгляды на собак косы.
Есть преимущество бесспорное,
Последней каплей не в трусы.
А в остальном и вы собачитесь,
Да так, что и на зависть нам.
И средь людей всего-то значитесь,
Принадлежа по сути к псам."

Александр Сидоровнин

В коридоре сонный Барбоссян обсасывал свою кость. Как ему не хватало его сигареты. Он был готов ко всему, но не к этому вынужденному отказу от курения. Пару раз он пытался докурить бычки прохожих, но на него так странно косились, что грозило конспирации. Да и здоровый собачий организм, оказывается, не воспринимал никотина.

Учёные вежливо обменялись приветственными обнюхиваниями. «Опять Барбосян был вчера с этой красивой сучкой Стрелкой. Да, хорошо они провели время.» - определил по запаху Тузеншнауцер. Барбосян же понял, что у Тузеншнауцера поганое настроение.

Вот и остальные учёные тоже подтянулись. Невольно Таузеншнауцер залюбовался чёрной, пушистой и смешливой Бобой. Как элегантно и грациозно подставляла она свой очаровательный зад с задорно поднятым хвостиком для обнюхивания. У неё было совершенно неуёмное воображение, которое самым фанастическим образом реализовывалось. Идея озверения или, скорее, особачивания, принадлежала ей. Она находила всегда совсем неожиданные, неординарные решения. В миру Бобе было нелегко. Приходилось тратить массу энергии для того, чтобы казаться такой, как все. Чтобы играть в глупые, но драматичные человеческие игры. С обычными людьми она просто сникала, умирала. Да-да, становилась таким же живым трупом, роботом, как и большинство людей. Смеялась там, где принято, плакала тогда, когда это было уместно. Как же она оживала, как она бывала счастлива в кругу таких же, как она живых и необузданных в жажде знания и настоящих эмоций. Боба владела большим количеством иностранных языков. Её коммуникабельнось распространялась на всё сущее. И всего лишь благодаря этому этому вечному ощущению братства, единства со всем миром. Поэтому Боба легче и быстрее всех приняла и проспособилась к условностям собачьей жизни. Она поняла, что взаимоотношения между собаками почти такие же, как и у людей. Та же иерархия, та же социальная структура. Даже у одомашненных собак. Кроме того, по статистике одомашненные животные живут дольше своих собратьев на воле. Но лучше ли жизнь в золотой клетке? Когда за тебя всё решают? Когда даже спариваться ты не можешь, как хочешь. Когда ты на поводке длинном или коротком по усмотрению хозяина. Не лучше ли короткая и полная лишений, но такая яркая, настоящая жизнь? Извечная дилемма.

Рабочий день начался. Барбосян деловито зарыл свою кость, ощерившись с рычанием на коллег.

В кабинете компьютеры пришлось поставить прямо на пол. Теперь, когда они особачились, сидеть за столами было очень неудобно. В очках учёные смотрелись комично. Но выхода из-за их природной собачьей близорукости и приобретённой человечье-учёной не было. Клавиатуры пришлось тоже приспособить. Сделать их максимально разлапистыми (интересно, есть такое слово?Ну ладно, пусть будет). Клавишы были гораздо больше, чем обычно. Пришлось установить над клавиатурой прозрачный козырёк со стоком, чтобы слюна учёных в раже исследований на заливала её прямо с их высунутых длинных и розовых языков.