"ОПЯТЬ ТВОИ БРЕДНИ!" ПРОДОЛЖЕНИЕ

Лирическое отступление: когда я попросила одну из своих тётушек прочитать мой свежеиспечённый шедевр, она устало сказала: "Опять твои бредни!" Я обиделась, так как всё, что я здесь выкладываю преисполненно глубокого философского смысла. Настолько глубокого, что, увы, постичь его дано не каждому. Такова участь большинства гениев и их творений. 

Примечение 1: Джованна - героиня коллективного романа.

Примечание 2: собачья история фон Тузеншнауцера, Барбоссяна и Лайлы затерялась где-то в хаосе моего блога.

Примечание 3: блестящая идея о живописных персонажах - сухой математичке и молчаливого попугая (вроде бы я что-то перепутала. Ну да ладно, разберёмся) нашла живейший отзыв в моей душе, что должно вылиться на ваши головы будет излиться на этих страницах. Спасибо, дорогая Галина.

Примечание 4: о супружеской чете фон Тараканофф информация тоже есть. Причём достоверного исторического характера. Отнеситесь к ней серьёзно. Для этого надо нахмурить лоб и засопеть. Уголки губ лучше опустить пониже.

----------------

Рыжеволосая девушка с зелёными глазами порывисто ворвалась в кабинет.  Глаза её горели, изящные ноздри раздувались от возбуждения. (Причина её возбуждения откроется вам позже) «Боже мой, да это же Джованна!» - профессора пронзили воспоминания. (Стоп. Не будем о ней. Это очень печальная история, полная острой и горькой, и оновременно сладкой муки. Вы помните её, мой возлюбленный читатель? Кстати, Лайла тоже вам знакома.) Эрик тряхнул головой по-собачьи, чтобы отогнать это воспоминание. На самом деле перед ним была респектабельная дама средних лет. Весь её вид говорил: «А я всё ещё ничего!» (Загадочное и многозначительное послание. Каждый трактует его в меру своей испорченности) И тут же, почти одновременно он вспомнил своего близкого друга и соратника, который участвовал в собачьем эксперименте, профессора Тузеншнауцера.

- Лайла фон Тузеншнауцер, урождённая фон Тараканофф – представилась дама.

- Маркиза!!! Какая честь! – ответил, вскакивая с места и прогибаясь в глубоком поклоне, одновременно шаркая ножкой и целуя руку, воскликнул профессор, сам не ожидая от себя такой ретивости.

- Профессор – Вы моя последняя надежда.- сказала дама.

- Да, знаю. Ноэль меня предупреждала.- ответил профессор.

Ноэль Хорард была его коллегой. (Если хотите пикантную и драматичную историю про Ноэль Хорард, присылайте заявки.)

У Лайлы была зависимость от пельменей. И причём «Богатырских», замороженных. Да-да, тех, которые фаршируют туалетной бумагой и перемолотыми крысами и тараканами.

Лайла печально призналась:

- Готовлю я их сама, так как мой повар Оливье с негодованием и отвращением сбежал от меня, как, впрочем, и мои собаки, и маркизы. Как только очередной маркиз прознаёт о моей страшной психической болезни, а скрыть её я никак не могу, уж больно силён специфический запах, который выделяет мой организм от потребления данного вида пищевого продукта (язык не поворачиваетя его так называть), он с воем и причитаниями сбегает. Да, я это о маркизах. Я отметила эту их своеобразную манеру расставания. Вот. Сначала я пельмени отвариваю, а потом обжариваю на сливочном масле. А если добавить туда ещё и грибочков, да залить сметанкой, да присыпать сырком, да под запотевший стаканчик водочки и с солёным огурчиком, и помидоркой....

У профессора от  такого описания потекли слюнки, как в те славные, добрые, старые времена, когда он был собакой.

- Хорошо, - сказал он сдержанно – приходите завтра на сеанс гиапноза и принесите дюжину этих ваших пельменей. Кстати, где Вы умудряетесь раздобыть эту гадость?

- Да, есть тут плутонианский магазинчик.

Фон Барбоссян всю ночь не мог уснуть от предвкушения. Давненько он не едал «Богатырских» пельменей. На рассвете он уснул и ему принилась лаборатория, его кость, зарытая в углу. Как же было трудно собачьими лапами вскрывать дощечки паркета.

Наконец-то наступило утро.

Продолжение следует....хотя, кто его знает... от вас тоже зависит... а то с комментариями не густо... Я понимаю, что читатель безмолвно, восхищённо и почтительно застывает перед таким проявлением величайшего графоманского таланта. И всё же. Возьмите себя в руки...