ЖУТЬ, МРАК, ВОЙ

На этот раз мы (великие классики и я) решили попугать вас. А то вам всё бы смеяться да развлекаться.

Мёртвый город

Мистическое место,

мёртвый город…

Листву гоняет ветер,

откуда-то извне, 

исходит леденящий вой.

Дыханье затаив, 

прислушиваешься,

улавливая каждый звук,

ты понимаешь,

этот вой вобрал в себя

смех, плач и крики.

Он словно приведенье,

отпугивает гостей незваных,

а на траве нет, не роса,

здесь слёзы

тех, кто навсегда ушел,

а на закате солнца оживают тени,

они здесь стражники…

Так и стоит столетиями он,

в надежде, что к нему, вернутся те,

чье тепло он бережно хранит.

ЖАН 

Чудовища вида ужасного

Схватили ребенка несчастного

И стали безжалостно бить его,

И стали душить и топить его,

В болото толкать комариное,

На кучу сажать муравьиную,

Травить его злыми собаками...

Кормить его тухлыми раками.

Тут ночь опустилась холодная,

Завыли шакалы голодные,

И крыльями совы захлопали,

И волки ногами затопали,

И жабы в болоте заквакали...

И глупые дети заплакали..

Взмолился тут мальчик задушенный,

Собаками злыми укушенный,

Запуганный страшными масками...

И глупыми детскими сказками

Помилуй меня, о Чудовище!

Скажу я тебе, где сокровище.

Зарыто наследство старушкино

Под камнем...на площади Пушкина!"

 Сергей Михалков

А это моё чудовищно-графоманское - нерифмоплётное:

Мне часто снятся сны,

Что люди вокруг мертвы,

Что пусты из глаза,

Что мертва их душа.

Что вместо "любить" -  "нельзя",

Что вместо "хотеть" - "должна".

Живые те мертвецы,

Источают смертельный смрад.

Он всё убивает вокруг,

Он сеет везде мрак.

Пытаюсь я их разбудить,

Стремлюсь я их отогреть, 

Но нету сил у меня,

Ведь я и сама мертва.

И только где-то во мне,

Не знаю, в какой глубине,

Может, ещё есть душа,

И за это цепляюсь я.