ОЧЕРЕДНАЯ МАРСИАНСКАЯ ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ ИНТРИГА

Когда я ещё жила на Марсе, однажды позвонил мне Тима. Он проходил практику в МИД-е. Позвонил и говорит: «Знаешь, у нас тут есть такой Бахадыр, он грустный очень. Надо его разыграть. Только у тебя это выйдет как надо" (подлизался он). Надо было позвонить точно в условленный заранее час этому несчастному Бахадыру и объясниться в любви. Потом неожиданно, якобы испугано, бросить трубку.
Ладно. Так я и сделала. Вошла в роль, набрала номер телефона Бахадыра и начинаю мямлить дрожащим голосом что-то про его глаза и ум. А Бахадыр меня подбадривает: «Я мужчина демократичный, отношусь с пониманием, когда женщина проявляет инициативу. Я не как некоторые отсталые происламистские марсиане....». Когда он добавил следующее: «Не стесняйтесь, здесь в отделе никого нет, все сотрудники вышли», прозвучало это странно, потому что я ведь не говорила в громкоговоритель. В то же время я сразу поняла, что весёлые его товарищи-интриганы толпятся с другой стороны закрытой двери, подслушивают, комментируют и хихикают. По сценарию я должна была пробормотать что-то про опасность и исчезнуть.
Говорят, что когда сотрудники вошли в отдел, перед ними был преображённый почти до неузнаваемости Бахадыр. Он выпрямился, разрумянился, что-то насвистывал и оглядел победно уборщицу. И домой он не плёлся как всегда поникнув своим утиным носом, а бодро шагал, не пропуская триумфующим взглядом ни одну проходившую мимо женщину. Всем развлечение очень понравилось. Я названивала время от времени. Бахадыр рассказывал мне какой он опасный каратист, как его любит и выделяет министр, какой он неотразимый сердцеед. Я всё также клала трубку, когда он настаивал о встрече или задавал слишком много вопросов, притворяясь напуганной. Как-то Бахадыр мне заявил, что мне нечего бояться, что вот он меня защитит. Что он готов для меня на всё, хоть никогда меня и не видел. 
В следующий раз он сам был в панике. Рассказал, что ему позвонили якобы мои «братья» и пригрозили, требуя прекратить всякое со мной общение. Всё выспрашивал, откуда мои братья в курсе наших отношений, и что они конкретно о нём знают. Я опять бросила трубку и больше не звонила.
Была у меня сотрудница - Гуля, которая должна была сдавать кандидатский минимум по английскому. Она всё просила меня помочь ей, что было делом абсолютно безнадёжным. Была она не замужем. Тогда мне пришла в голову блестящая идея. Я позвонила Бахадыру и сказала, что зовут меня не Мухаббат, как я ему представилась ранее, а Гуля, и попросила его позаниматься со мной английским. Гуле же я сказала, что есть в МИД-е неотразимый Бахадыр, свободный мужчина, который ждёт её с нетерпением для «урока английского». Я подумала, что два синих чулка просто идеально подходили друг другу. На следующий день Гуля пришла в своём самом красивом платье, отмытая, причёсанная и густо раскраскрашенная. Я её благословила и отправила. 
Через некоторое время звонит мне Тима и говорит: «Гуля вся в слезах. Бахадыр ей устроил скандал, потому что она ему не понравилась. Гуля сразу раскололась, обвинив во всём тебя, "Мухаббат".» Чем громче Гуля плакала, размазывая косметику и повторяя: «Это всё «Мухаббат», она такая подлая...», тем больше расходился Бахадыр в праведном гневе. Тут его сотрудникам стало жаль Гулю, и они вмешались. Я ждала несколько дней звонка разъярённого Бахадыра, которого так и не последовало. Думаю, что опять был организован звонок моих «братьев».
Через два года я выходила замуж за одного из организаторов заговора. Когда я пришла в министерство, Бахадыр сделал вид, что видит меня впервые. На моей свадьбе он произнёс речь о лучших традициях мировой дипломатии и чего-то там ещё, оставившее лишь воспоминания о том, как мне приходилось кусать губы, чтобы сдержать смех, как Мой Самый Первый сжимал мне локоть и умолял крепиться. Потом Бахадыр объявил «дипломатический» танец, который выражался в неритмичном сучении ногами и сладострастных телодвижениях в нижней области его фигуры.